This week, we are joined by Rebecca Seaver, the Director of Museum & Archive Services for Dolly Parton, and the person responsible for the curated selection of special pieces on view in Dolly's recently published memoir Behind the Seams: My Life in Rhinestones. And thanks to the book's audio companion, we even hear from Dolly herself! A special thank you to Rebecca and the Penguin Random House Audio team for the sound bytes featured in today's episode!Recommended Resources:Behind the Seams book versionBehind the Seams audio versionRebecca's InstagramWant more Dressed: The History of Fashion? Our website and classesOur InstagramOur bookshelf with over 100 of our favorite fashion history titlesOur Sponsors:* Check out Asterpro: www.asteproallergy.com* Check out Happy Mammoth and use my code DRESSED for a great deal: happymammoth.com* Check out Rakuten: www.rakuten.com* Check out Rosetta Stone and use my code TODAY for a great deal: https://www.rosettastone.com/Support this podcast at — https://redcircle.com/dressed-the-history-of-fashion/exclusive-contentAdvertising Inquiries: https://redcircle.com/brandsPrivacy & Opt-Out: https://redcircle.com/privacy

Dolly Parton's Life Lived in Rhinestones: Behind the Seams with Rebecca Seaver, Part II

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на панцирнотвердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами. «Что со мной случилось?» – подумал он. Это не было сном. Его комната, настоящая, разве что слишком маленькая, но обычная комната, мирно покоилась в своих четырех хорошо знакомых стенах. Над столом, где были разложены распакованные образцы сукон – Замза был коммивояжером, – висел портрет, который он недавно вырезал из иллюстрированного журнала и вставил в красивую золоченую рамку. На портрете была изображена дама в меховой шляпе и боа, она сидела очень прямо и протягивала зрителю тяжелую меховую муфту, в которой целиком исчезала ее рука. Затем взгляд Грегора устремился в окно, и пасмурная погода – слышно было, как по жести подоконника стучат капли дождя – привела его и вовсе в грустное настроение. «Хорошо бы еще немного поспать и забыть всю эту чепуху», – подумал он, но это было совершенно неосуществимо, он привык спать на правом боку, а в теперешнем своем состоянии он никак не мог принять этого положения. С какой бы силой ни поворачивался он на правый бок, он неизменно сваливался опять на спину. Закрыв глаза, чтобы не видеть своих барахтающихся ног, он проделал это добрую сотню раз и отказался от этих попыток только тогда, когда почувствовал какую-то неведомую дотоле, тупую и слабую боль в боку. «Ах ты, господи, – подумал он, – какую я выбрал хлопотную профессию! Изо дня в день в разъездах. Деловых волнений куда больше, чем на месте, в торговом доме, а кроме того, изволь терпеть тяготы дороги, думай о расписании поездов, мирись с плохим, нерегулярным питанием, завязывай со все новыми и новыми людьми недолги.

Dolly Parton's Life Lived in Rhinestones: Behind the Seams with Rebecca Seaver, Part II

Get Started

Download the App